Сериал Бесстыдники Все Сезоны Смотреть Все Серии

Глоток воздуха из открытой форточки: феномен «Бесстыдников» на российском ТВ

Когда в 2017 году на канале НТВ стартовал сериал с вызывающим названием «Бесстыдники», это событие прошло на удивление тихо. Не было шумных рекламных кампаний в духе «главная премьера осени», ток-шоу не захлебывались в праведном гневе от разврата, льющегося с экранов, а интернет-издания не соревновались в остроумии заголовков. Возникло ощущение, что телеканал сам не до конца понимает, что за диковинный зверь появился в его сетке вещания, и словно бы выпустил его погулять тайком, пока строгие родители не видят. И действительно, для НТВ тех лет, постепенно уходившего от образа «криминальной бойницы» к респектабельному официозу и ток-шоу про звезд, этот проект был чем-то инородным, почти марсианским.

Российские «Бесстыдники» — это адаптация адаптации. Длинная цепочка тянется от оригинального британского сериала Пола Эбботта к его культовой американской версии, и только потом — к нам. История многодетной семьи, брошенной на произвол судьбы собственными родителями и выживающей вопреки всем законам физики, социума и морали, оказалась на удивление интернациональной. Но каждый раз она обрастала национальным колоритом. Американские Галлагеры жили в Чикаго и боролись не только с нищетой, но и с собственной американской мечтой, которая обходила их стороной. Российским же Груздевым (имя было решено сменить, чтобы уйти от прямых ассоциаций с Галлагерами) предстояло вписаться в декорации постапокалиптической подмосковной реальности.

Смотреть этот сериал сегодня — задача не для слабонервных, но одновременно и невероятно увлекательная. Это как рассматривать фотографии из семейного альбома, который хранила сумасшедшая тетушка: стыдно, страшно, но оторваться невозможно. Это чистовой, непричесанный слепок эпохи, сделанный не через призму гламурных сериалов про бандитов или успешных менеджеров, а через замочную скважину квартиры, где вечно пахнет перегаром, кипятком и безнадегой. И вопреки всему, в этой безнадеге почему-то теплится жизнь — наглая, веселая и цепкая.

Анатомия одной неудачи? Или недооцененный шедевр?

Критики встретили проект в штыки. Рейтинги на «Кинопоиске» упали ниже плинтуса, зрительский рейтинг плелся в хвосте. Автор статьи в «Комсомольской правде» и вовсе окрестил его «шедевром, который сняли зря» . Формулировка эта, хоть и циничная, но на удивление точная. Она схватывает самую суть трагедии «Бесстыдников»: сериал получился слишком хорошим для той аудитории, на которую был рассчитан, и слишком «неправильным» для той, которая могла бы его оценить.

В чем же здесь парадокс? Давайте разбираться.

Путь в никуда: как семья Груздевых потерялась во времени и пространстве. Та самая улица, те же дома

Создатели российской версии под руководством режиссера Артура Меера и продакшн-компании Yellow, Black & White (известной своими ситкомами вроде «Кухни») проделали колоссальную работу по визуальному антуражированию. И это, пожалуй, главный козырь сериала. Действие происходит не в Москве, а в вымышленном городе Сосновый Бор (по версии зрителей, прототипом мог стать реальный Сосновый Бор под Петербургом или любой другой закрытый индустриальный городок) . Операторская работа здесь заслуживает отдельной похвалы.

Камера выхватывает не просто грязь и разруху, а их поэзию. Бесконечные ряды панельных девятиэтажек, обшарпанные подъезды с вечно сломанными домофонами, пустыри, гаражи-«ракушки» и промзона на горизонте. Это не Чикаго, стилизованный под гетто, это настоящий, родной, узнаваемый до зубной боли спальный район. Это та самая среда обитания, где люди умудряются сохранять человеческое лицо, даже когда все вокруг к этому не располагает.

Квартира Груздевых — не просто декорация, а полноценный персонаж. Эта двухуровневая квартира со странной лестницей на второй этаж (пережиток старых планировок, который в народе называют «сталинскими кораблями» или просто «дома с магазинами на первом этаже») выглядит одновременно и тюремной камерой, и родовым гнездом. Ободранные обои, старая, разномастная мебель, горы немытой посуды — но при этом всегда есть ощущение, что здесь живут, а не существуют. Создатели не стали приукрашивать реальность, но и не впали в чернушный натурализм. Грязь здесь не самоцель, а лишь фон для истории о выживании.

Звуки окраины: саундтрек как голос поколения

Отдельная любовь — к музыкальному оформлению. В российском телевидении редко встретишь столь бережный и точный подбор треков. Здесь нет проходной музыки «для фона». Когда группа «7Б» играет «Молодые ветра», а на экране герои пытаются вырваться из плена быта, это попадание не просто в нерв сериала, а в нерв целого поколения, выросшего под эти аккорды .

Саундтрек работает как машина времени, возвращая зрителя в середину 2010-х, когда рок-музыка еще не стала окончательно нишевой историей, а песни Земфиры или «Сплина» были понятны каждому. Эта музыкальная подушка смягчает падения героев и возвышает их маленькие победы, придавая эпизодам дополнительную эмоциональную глубину. Именно благодаря музыке многие сцены перестают быть просто комедией положений и становятся почти трагедией.

Актерский ансамбль: спектакль на развалинах

Главное, за что можно и нужно любить этот сериал, несмотря на все его огрехи — это актерская игра. Подбор актеров в «Бесстыдниках» — это кастинговое чудо, которое случается раз в десятилетие.

Алексей Шевченков: король трущоб

Центральная фигура, конечно же, Алексей Шевченков в роли отца семейства Гоши Груздева. Это не просто роль — это мощнейшее актерское заявление. Шевченков играет алкоголика не как сатирического персонажа, не как объект для насмешек, а как сложную, многогранную личность. Его Гоша — это философ дна, циник с блеском в глазах, который в моменты просветления понимает всю глубину своего падения, но ничего не может с собой поделать. Он одновременно вызывает отвращение, жалость и, как это ни парадоксально, уважение. Потому что при всей своей никчемности он — стержень этой семьи, пусть и гнилой.

Шевченков не копирует Уильяма Мэйси из американской версии. Он создает абсолютно оригинальный образ — более бытовой, более надрывный, более «наш». В его Гоше чувствуется та самая русская тоска, которую можно заглушить только водкой. Сцены, где он пытается наладить контакт с детьми или внезапно проявляет чудеса изворотливости, сыграны с такой филигранной точностью, что забываешь о том, что это сериал. Кажется, что включил режим скрытой камеры в реальной жизни.

Сестра, мать, жена, наказание: женские образы

Не менее ярко раскрывается и старшая дочь Лиза (в исполнении Виктории Заболотной). Её героиня — это наседка, вынужденная рано повзрослеть и тащить на себе всё хозяйство, младших братьев и сестру и вечно пьяного отца . Заболотная играет не просто уставшую женщину, а человека с невероятным внутренним стержнем. Её Лиза — это та самая «лошадь, которая сама себя пашет». Она может быть жесткой, даже жестокой, может ошибаться, влюбляться не в тех, совершать глупости, но никогда не переступает черту, за которой она могла бы бросить семью.

Интересно решены и образы соседей. Галина Петрова в роли любвеобильной соседки, которая находит утешение в весьма специфических способах интимной близости с Гошей, — это глоток свежего, хоть и специфического, воздуха . В её игре нет пошлости, есть какая-то детская непосредственность и искренняя нежность, которая выглядит особенно трогательно на фоне всеобщего цинизма.

Молодое поколение: поиск себя на помойке

Подростки и дети в кадре — это отдельный разговор. В отличие от многих российских ситкомов, где дети играют картонно, здесь юные актеры выглядят на удивление органично. Филу, прототипу американского гея, которого в российской версии превратили в героя-любовника зрелых дам, приходится труднее всего — сюжетная линия из-за цензурных правок выглядит немного скомканной, но сам актер старается вытягивать материал харизмой .

Младшие дети — Витёк и Кристина — не просто статисты. Они проживают на экране свои маленькие трагедии: предательство друзей, первую любовь, конфликты с учителями. Их истории не выглядят вставными новеллами, а органично вплетаются в основное повествование о взрослении в неблагополучной среде, где взрослые не спешат становиться взрослыми.

Цензура в действии: как российские реалии отрезали сериалу кислород

При всем актерском мастерстве и атмосферности, «Бесстыдники» споткнулись о главное препятствие — о попытку вписать острый социальный контент в прокрустово ложе российского телевидения.

Нельзя так просто взять и сделать ремейк

Главная претензия фанатов оригинального формата — кастрация сюжета. История превращения подростка-гея (Яна в американской версии) в подростка, который любит женщин постарше, выглядит не адаптацией, а издевательством над логикой . В американском варианте это была мощнейшая линия о принятии себя, о травле, о любви вопреки. В российской версии это превратилось в комические скетчи про «мамочек». Создатели словно испугались гнева консервативной общественности и вырезали сердце из одного из главных персонажей.

Но самое смешное и грустное одновременно — это то, что осталось. Как справедливо заметили авторы одного из разборов, анальный секс с использованием искусственного члена в исполнении подруги Гоши (Галина Петрова) в сериале показать не побоялись . То есть телевидение готово демонстрировать физиологические подробности, но пасует перед демонстрацией чувств. Создается абсурдная ситуация: любить человека своего пола нельзя, а использовать его неестественным образом в постели — можно. Такая избирательная этика выглядит дико и разрушает всю стройность оригинального повествования.

Наркотики, мат и аборты: три кита, на которых ничего не построишь

То же самое касается наркотической линии. В американском «Бесстыднике» проблема наркозависимости — одна из центральных. В российском ее заменили на алкоголь, словно в России не существует наркомании . Это делает историю плоской и неправдоподобной. Зритель не дурак, он понимает, что в подобных районах проблемы с запрещенными веществами стоят не менее остро, чем с алкоголизмом.

Лексика героев также подверглась стерилизации. Замена мата на «грёбаный» и «трахаться» выглядит фальшиво, как если бы уголовники вдруг заговорили языком тургеневских барышень. Подростки из неблагополучной семьи, живущие в подмосковном гетто, не могут изъясняться литературным русским. Это убивает достоверность с первых же минут.

И наконец, вишенка на торте абсурда — линия с абортом. В оригинале героиня делает аборт, собирая деньги на благотворительной ярмарке. Это жестокая, циничная, но честная история. В российском варианте беременность внезапно оказывается кистой яичника . Создатели сделали кульбит, лишь бы не затрагивать острую тему. И вот после таких замен смотришь на экран и понимаешь: перед тобой не честный слепок реальности, а лакированная картинка, где все проблемы решаются чудесным спасением.

Один в один, но по-русски: проблемы локального колорита

Были и курьезы чисто бытового плана, которые вызывали смех не там, где нужно. Например, сцена, где алкаш идет в бар, чтобы заказать кружку пива . Для российского зрителя это дикость: русский алкоголик пьет или дома, или в подворотне, или в дешевом ларьке. Бар — это место для другой публики. Такие мелочи рассыпаются по всему тексту сериала, разрушая магию достоверности.

Национальный вопрос тоже адаптировали с курьезом. Владельцев магазина — арабов в американской версии (что давало простор для шуток про терроризм и стереотипы) — сделали белорусами . Шутки про угрозу со стороны белорусов в российском контексте не работают в принципе. Это просто дружественный народ, и весь комический потенциал ситуации был потерян.

Миражи справедливости: чего не нашли зрители в эфире НТВ. Провал во времени и пространстве

Ключевая проблема сериала заключалась не в том, что его сняли, а в том, где и когда его показали. НТВ к 2017 году окончательно превратился в канал для пенсионеров и любителей криминальной хроники. 61% аудитории канала — люди старше 55 лет . Именно эта аудитория, которая ждет очередной выпуск ток-шоу про звезд или детектив про следователя, в 23:00 внезапно видела сцены с сексом, пьянкой и социальной деградацией. Реакция была предсказуема: пожилые люди крестились и выключали телевизор.

Молодая же аудитория, которая могла бы оценить смелость и драйв сериала, либо уже давно не смотрит эфирное телевидение, либо знакома с оригинальной американской версией. Для них наша адаптация была как копия с копии, как пересжатый JPEG . Они видели неуклюжесть сценария, цензурные правки и задавались вопросом: зачем смотреть подделку, если есть оригинал?

Конфликт «своих» и «чужих»: кто виноват?

Не стоит сбрасывать со счетов и снобизм. Интеллигенция, привыкшая мерить все западными мерками, не приняла «Бесстыдников» именно за то, за что их можно было бы похвалить — за попытку очеловечить «дно». Слишком много было сказано про то, как «надо», и слишком мало про то, как «получилось». Критики разбирали каждый эпизод, сравнивая его с американским, и находили сотни отличий, большинство из которых — не в пользу нашего сериала.

Но если отключить на минуту режим критика и забыть о существовании чикагских Галлагеров, картина складывается иная. В отрыве от первоисточника, «Бесстыдники» (НТВ) — это история о том, как семья держится друг за друга в мире, который от них отвернулся. Это история о том, как можно любить отца, который ворует у тебя же еду на выпивку, и как можно надеяться на лучшее, когда вокруг одни развалины.

В поисках утраченного героя

Российский кинематограф, особенно телевизионный, долгое время испытывал острый дефицит героя. С одной стороны — бандиты и олигархи, с другой — картонные положительные персонажи из сериалов про врачей и полицейских. Между ними образовалась гигантская пустота. Обычный человек с улицы, работяга, неудачник, но не потерявший человеческого достоинства — этот образ был почти полностью утрачен .

Груздевы — это именно такие люди. Они не строят бизнес с нуля, не ловят маньяков и не лечат смертельные болезни. Они просто пытаются дожить до зарплаты (пенсии, стипендии), найти немного любви и сохранить тепло в доме, где вечно холодно. В этом смысле «Бесстыдники» стали уникальным проектом, показавшим на экране тех, кого обычно не замечают — «замкадышей», обитателей спальных районов, маленьких людей с большими проблемами.

Судьба изгоя: почему сериал не получил второго сезона

Запланировано было два сезона, 24 серии. Но, по сути, проект тихо умер, не получив развития. Высокие рейтинги оригинала не помогли. Причина банальна: рекламодатели не хотели ассоциировать свои бренды с «чернухой», а телеканал не видел смысла вкладываться в проект, который не находит отклика у массового зрителя .

Однако, как это часто бывает, после закрытия у сериала начала формироваться своя, пусть и небольшая, армия фанатов. Те, кто случайно натыкался на него в сети или ночном эфире, находили в нем ту самую интонацию, которой так не хватало на ТВ. Откровенность, поданная без морализаторства. Юмор, балансирующий на грани, но не переходящий в пошлость. И главное — бесконечная усталость и бесконечная же любовь, смешанные в коктейль под названием «семья».

Наследие Груздевых: что осталось после нас

Было бы ошибкой считать «Бесстыдников» провалом. Скорее, это эксперимент, который провели в стерильной лаборатории, но результаты обнародовать постеснялись. Сериал показал, что российские актеры могут играть в сложных, многослойных драмеди не хуже западных звезд. Шевченков, Заболотная, Петрова — все они доказали, что формат «остро социальной драмы с улыбкой» нам подвластен.

Сериал также обнажил больное место российского ТВ — его трусость и неспособность разговаривать со зрителем на равных. Мы можем снимать красиво, мы можем подбирать отличную музыку, мы можем находить фактурные локации, но как только дело доходит до правды, мы пасуем. Страх перед депутатами, перед общественным мнением, перед начальством превращает острый сценарий в сглаженную, безопасную историю.

В этом смысле «Бесстыдники» — это зеркало, в котором отразилось само российское телевидение. Оно хочет казаться смелым, но боится настоящей смелости. Оно хочет говорить о проблемах, но в последний момент переводит разговор в шутку или уводит в сторону. Это сериал о том, как страшно быть честным.

Между строк: чего не увидели зрители в первом приближении

Перечитывая написанное, ловлю себя на мысли, что слишком много внимания уделил тому, чего в сериале нет, или тому, что в нём сломано. Но любая рецензия — это всегда диалог с текстом, и «Бесстыдники» провоцируют на этот диалог, как редко какой другой российский проект. Они интересны не только своими очевидными достоинствами (актёрская игра, атмосфера, музыка), но и тем, что прячется в паузах между репликами, в невысказанном, в том, что осталось за кадром сценария.

Экономика выживания: деньги как мерило человечности

Если присмотреться к тому, как в сериале решена тема денег, можно увидеть интересную закономерность. В американской версии Галлагеры постоянно изобретают велосипед, придумывают хитроумные схемы, чтобы свести концы с концами. Они активны, предприимчивы, даже агрессивны в своей жажде наживы. Груздевы же существуют в иной парадигме. Они не столько зарабатывают, сколько донашивают старые вещи, доедают чужие обеды, перебиваются случайными заработками, которые сами же и пропивают. Это не предпринимательство, это выживание на клеточном уровне, когда организм уже не борется, а просто плывёт по течению, надеясь, что течение вынесет к отмели, а не к водопаду.

В этой пассивности чувствуется что-то глубоко национальное, почти экзистенциальное. Герои «Бесстыдников» не верят в то, что они могут что-то изменить. Им чужда американская мечта о том, что упорным трудом можно пробить головой стену. Их удел — ждать подачки от судьбы, государства или случайного прохожего. И в этом ожидании есть своя трагическая красота. Они словно деревья, выросшие на скудной почве: кривые, чахлые, но с цепкими корнями, вросшими в бетон.

Особенно ярко это проявляется в отношении к вещам. Старый диван, который чинят в сотый раз, обувь, переходящая по наследству, продукты, купленные на последние деньги. Сериал фиксирует эту экономику донашивания с почти документальной точностью. Камера любит крупные планы рук: вот мать штопает рубашку, вот старшая дочь перебирает крупу, выбирая жучков, вот отец наливает воду в почти пустую бутылку с остатками спиртного. Эти жесты настолько обыденны, что зритель их почти не замечает, но именно из них соткана ткань реальности.

Любовь на руинах: чувственность без глянца

Отдельного разговора заслуживает то, как в сериале показаны интимные отношения. Здесь нет глянцевого секса из мыльных опер, где партнёры падают в постель при полном макияже и идеальном освещении. Здесь есть физиология, неловкость, смешные и жалкие попытки найти тепло в холодном мире. Сцены близости в «Бесстыдниках» часто сняты так, что зрителю хочется отвернуться — не от стыда перед пошлостью, а от остроты узнавания.

Взять хотя упомянутую ранее линию с соседкой Галиной Петровой. Её отношения с Гошей — это не просто комический гэг про пожилую женщину с нестандартными желаниями. Это история о колоссальном одиночестве. О том, что человек готов на что угодно, лишь бы почувствовать себя живым, нужным, желанным. Актриса играет эту гамму чувств так, что от смеха зритель переходит к сочувствию, а затем и к тихому ужасу от того, как мало надо человеку для счастья и как жестоко он за это платит.

Молодёжные линии тоже несут эту печать надлома. Первая любовь Лизы, мимолётные романы братьев — всё это происходит как будто в сумерках, при свете тусклой лампочки в подъезде. Нет романтики закатов и букетов, есть быт, который давит, и люди, которые пытаются любить вопреки. И в этом «вопреки» есть больше правды, чем во всех слащавых мелодрамах Первого канала, вместе взятых.

Взросление навыворот: кто здесь главный

Ещё одна тема, которая прошивает сериал насквозь, но редко проговаривается вслух — это инверсия ролей. Дети здесь вынуждены становиться родителями, а родители — вечными детьми, инфантильными и безответственными. Старшая дочь Лиза несёт на себе груз, который не под силу многим взрослым женщинам: учёба, работа по дому, забота о младших, контроль над отцом. Она — та самая мать Тереза в юбке из секонд-хенда.

Младшие дети, глядя на неё, тоже взрослеют раньше срока, но взрослеют как-то криво, усваивая не лучшие уроки. Витёк учится врать и изворачиваться, потому что иначе не выжить. Кристина замыкается в себе, пытаясь построить свой маленький идеальный мир внутри общего хаоса. Подросток Филя ищет любовь там, где её легче всего найти — у женщин, которые старше и опытнее, потому что со сверстницами сложно, страшно, непонятно.

Эта перевёрнутая иерархия создаёт жутковатый эффект. Мы видим, как рушатся традиционные устои, но на их месте не возникает ничего нового. Возникает вакуум, который заполняется чем попало — случайными связями, алкоголем, агрессией. И только Лиза, стиснув зубы, пытается удерживать этот рассыпающийся мир на своих плечах. Её фигура в сериале — это символ стойкости, который не может не вызывать уважения, даже когда она ошибается и срывается.

Город-призрак: Сосновый Бор как состояние души

Сосновый Бор в сериале — это не просто место действия. Это полноценный метафорический конструктор. Посмотрите, как сняты городские пейзажи: пустые дворы, брошенные качели, вечно затянутое смогом небо. Здесь почти не бывает солнца. Солнце заменяют неоновые вывески магазинов и фары редких машин. Город живёт своей жизнью, равнодушной к жильцам.

В этом городе нет будущего. Дети играют на свалках, подростки тусуются в подвалах, взрослые пьют на лавочках. Единственное место, где теплится жизнь — это квартира Груздевых, этот странный ковчег, плывущий по волнам равнодушия. Все остальные локации — школа, больница, магазин, промзона — выглядят как декорации к фильму-катастрофе, где катастрофа уже произошла, просто люди ещё не заметили.

Создатели сериала, сами того не желая, создали мощнейший визуальный образ российской провинции середины 2010-х. Это не та провинция, которую показывают в туристических буклетах или патриотических фильмах. Это изнанка, подбрюшье, та самая «глубинка», о которой так любят говорить политики, но которую боятся показывать. Выхолащивание смыслов, остановка времени, безнадёга, которая въелась в стены панельных домов. Герои пытаются из неё вырваться, но даже когда уезжают, возвращаются обратно, потому что по-другому не умеют.

Этот урбанистический пессимизм работает на контрасте с внутренним оптимизмом героев. Как бы ни было плохо, они продолжают жить. Они рожают детей, ссорятся, мирятся, пьют, изменяют, прощают. Эта жизненная сила, которая бьёт ключом прямо на помойке, и есть, наверное, главное, что хотел сказать сериал. Человек — существо живучее. Его можно загнать в бетонные джунгли, лишить работы, денег, надежды, но пока он способен любить и смеяться, он не сломлен до конца.

Мораль для бедных: что мы выносим из этой истории

И всё же, какой итог можно подвести под этой историей, оборванной на полуслове? «Бесстыдники» — это сериал-предупреждение. Он не учит жить правильно, он показывает, как жить не надо. Но делает это без менторского тона, без занудства, с горькой усмешкой человека, который сам наломал дров и теперь рассказывает об этом другим, чтобы те не повторяли.

Здесь нет положительных героев в классическом понимании. Каждый из Груздевых — грешник, каждый несёт свой крест и свою вину. Но в этом наборе пороков и слабостей проглядывает что-то настоящее. Они не притворяются теми, кем не являются. Они не носят масок. Их цинизм — это броня, под которой прячутся ранимые души. И когда броня даёт трещину, мы видим свет.

Возможно, именно поэтому сериал и не прижился на большом телевидении. Он слишком обнажает, слишком оголяет нервы. Он заставляет зрителя заглянуть в ту комнату, куда он предпочёл бы не заходить — в комнату собственного страха, собственной бедности, собственного стыда. Легче переключить канал на что-то блестящее и безопасное, чем смотреть на себя в кривое зеркало.

И всё же, для тех, кто решится на этот эксперимент, «Бесстыдники» станут откровением. Откровением того, что русский актёр может играть так, что мурашки по коже. Откровением того, что наши режиссёры умеют создавать атмосферу, от которой невозможно оторваться. Откровением того, что даже в самой безнадёжной истории можно найти место для света.

Сериал закончился, не успев начаться. Груздевы так и остались висеть в воздухе, не доплыв до берега. Но образ этой странной, нелепой, любящей и ненавидящей друг друга семьи остаётся с нами. Как напоминание о том, что настоящее искусство рождается не в стерильных студиях, а там, где пахнет потом, горечью и надеждой. Там, где люди, несмотря ни на что, продолжают называть себя людьми.

Подведение итогов: смотреть или нет?

Если вы ищете идеальный сериал с безупречным сценарием и логикой — проходите мимо. Если вы фанат американской версии, который не приемлет никаких отклонений от канона — даже не включайте, чтобы не портить себе кровь.

Но если вы хотите увидеть редкий образец качественной российской режиссуры, если вам интересно, как талантливые актеры могут вытянуть практически любой материал, если вы готовы закрыть глаза на цензурные огрехи и увидеть за ними живую жизнь — дайте «Бесстыдникам» шанс.

Этот сериал стоит смотреть как исторический документ. Как свидетельство того, какими мы были в середине 2010-х: уставшими, циничными, нищими, но всё ещё способными любить и смеяться. В этом грязном, несуразном, часто фальшивом сериале бьется настоящее сердце. И бьется оно в такт с песней «Молодые ветра», которая зовет куда-то, где нас ждут, хотя мы точно знаем, что никто не ждет.

Сериал «Бесстыдники» — это ода безнадежности и одновременно гимн упрямству жизни. Он доказывает простую истину: семья — это не те, кто дал тебе жизнь и исправно платит за школу. Семья — это те, кто не дает тебе утонуть, даже если сами едва держатся на плаву в мутной воде под названием «российская действительность». И за эту честность, пусть и не полную, ему можно простить многое.